Историки

Меню

Реклама

  • 1.doc

     

    Дипломатическая служба в XVI — XVIII веках.

    «. Абсолютная монархия возникает, — говорит Маркс, — в переходные эпохи, когда старые феодальные сословия разлагаются, а средневековое сословие горожан складывается в современный класс буржуазии, и ни одна из спорящих сторон не взяла еще перевеса над другой» 1. Маневрируя между дворянством и буржуазией, королевская власть достигала известной самостоятельности. Это сказывалось и на ее внешней политике и дипломатии. Будучи в то время тайною тайн, дипломатия замыкалась в узкий круг особо посвященных. Центром, где создавалась политика, являлся королевский двор. В абсолютной монархии велико было значение не только династических интересов и личности самого короля. Значительна была роль и его любимцев, любовниц и просто ловких интриганов, которые влияли на короля в ущерб интересам страны и ее передового буржуазного класса.

    Крупные европейские государства, которые сложились в XV — XVI веках, впервые создали соответствующие им постоянные центральные и местные учреждения — бюрократию и армию. XVI век был веком оформления дипломатической службы, центральных и местных учреждений, которые обслуживали внешнюю политику нового государства. В XVII веке даже крупные княжества Германии стали посылать за границу своих постоянных представителей.

    Постепенно в посольском ритуале складываются определенные традиции. Наряду с послом создается дипломатический персонал, особенно в крупных государствах; иерархия складывается внутри самого посольства. В XVI веке соблюдается точное различие между послом и обычным агентом или резидентом. Право назначать послов признавалось не за всеми государями. Карл V, император Германии, имел, например, при своем дворе только папского посла, послов короля французского, посла своего брата Фердинанда (короля Римского, т. е. короля Германии) и посла Венеции. Государи, которые находились в зависимости от императора или другого крупного монарха, могли иметь при них только простых агентов.

    Обычные дипломатические сношения между государствами не всегда были достаточными. Поэтому наряду с постоянным дипломатическим представительством продолжали сохранять силу и чрезвычайные посольства, снаряжаемые в особо важных случаях, как, например, при необходимости непосредственных переговоров кабинета с кабинетом, восшествии на престол нового государя и т. д. В связи с этим возникали и некоторые трудности. Чрезвычайные послы требовали для себя первого места не только по отношению к послу своего же государства, но и в ряду послов других держав. Некоторые, особенно крупные, государства, не желая терпеть ущерба для своей чести, стали возводить своих обыкновенных послов в чрезвычайные. Уже в XVII веке этот обычай получил широкое распространение.

    XVI — XVIII века были временем, когда сложился новый дипломатический церемониал. Уже при императоре Карле V почести, оказываемые послам при въезде и приеме, получили строго установленный характер. При церемониале учитывалось значение каждой державы, послы которой прибывали в Испанию. В XVI веке постепенно сложился чин посольских приемов и во Франции. Благодушнее и проще к церемониалу относились долгое время англичане. Еще в XVII веке навстречу обыкновенному послу выезжали в Англии принцы крови. За это не раз англичане удостаивались насмешек со стороны французов, которые лучше знали толк в так называемых civilites, тонкостях дипломатического обхождения. Но и в Англии со времени поклонника французских порядков, Карла I Стюарта, также установился определенный дипломатический ритуал.

    Этот церемониал — система обычаев, важная с точки зрения международных отношений. Поведение посла при въезде и особенно во время первой аудиенции, а также ответные действия принимающего его государя или министра символизируют взаимоотношения держав, их сравнительный удельный вес в международной жизни. Всякое отступление от принятого порядка в ритуале торжественного приема рассматривается участниками этой церемонии либо как показатель изменившихся отношений, либо как знак умаления достоинства, либо, наоборот, как дань особого уважения к стране, представляемой послом или лицом, его принимающим. Понятны поэтому постоянные споры о мелочах этикета, вечные домогательства послов получить такие же почести, какие были оказаны другой державе, их боязнь обесчестить своего государя недостаточным вниманием, проявленным к его послу.

    В XVI и XVII веках при папском дворе существовал, например, такой порядок. Торжественная аудиенция давалась папой, окруженным коллегией кардиналов, которые составляли в данном случае консисторию. Посол обязан был выслушивать папу стоя, с непокрытой головой. Послы императора, коронованных особ и Венецианской республики принимались в большой, так называемой Королевской, зале, послы прочих государей — в малой, Герцогской зале. Были и такие послы, которых папа принимал в своих покоях, куда он на этот случай призывал нескольких кардиналов, но в небольшом количестве, чтобы посол не подумал, что для него составлена консистория. Герцог Савойский, получив титул кипрского короля, потребовал, чтобы его послов папа принимал в Большой зале. Когда ему было в этом отказано, он обиделся и на некоторое время перестал вообще посылать своего представителя к папе. Генуэзская республика предлагала папе несколько миллионов только за то, чтобы ее послов папа принимал в Большой зале. Папа отказал под давлением Венеции, которая никак не желала, чтобы Генуя была на одном уровне с нею. 13 сентября 1672 г. в Риме побывала и делегация царя московского. Ей была дана аудиенция в Большой зале, папа принимал ее в окружении пятнадцати кардиналов. Московского посла заставили проделать такую же церемонию, как и всякого правоверного католика — он должен был сделать три глубоких поклона и поцеловать папскую туфлю. Во время обыкновенных аудиенций папа сидел на кресле, обитом красным шелком. Послу дозволялось сидеть на табурете; при этом посол не мог покрывать головы в течение всей аудиенции.

    Нечто подобное имело место и во Франции. Здесь послов коронованных особ и папских нунциев вводили в залу приема принцы крови. В отличие от папского двора венецианские послы ста вились при этом, ниже, — таких почестей им не полагалось. Когда в 1635 г. во Францию прибыл английский посол и явился ко двору, находившемуся в это время вне Парижа, при дворе не оказалось ни одного принца крови. Посол заявил, что не сдвинется с места до тех пор, пока ему не будет дан в качестве вводящей персоны принц крови. Пришлось посылать за принцем в Париж. Строгий церемониал приема послов, введенный„ в Англии Карлом I, не помешал его преемнику Карлу II в первые годы Реставрации устроить торжественный прием посольству маленькой Голландии, в которой он не раз во время английской революции находил приют в тяжелые годы своих скитаний. В 1660 г. республика Соединенных провинций (Голландия) от правила в Англию чрезвычайное посольство, чтобы приветствовать короля по случаю его «восстановления» на престоле. В Англию посольство прибыло в начале ноября. Прожив несколько дней инкогнито в Лондоне, послы отправились в Гринвич. Здесь их приветствовал от имени короля лорд Ричард со свитой, предоставив в их распоряжение барки, на которых они снова, но уже торжественно, прибыли в Лондон. У набережной послов ожидал лорд Грэвен с двадцатью каретами; каждую из них везла шестерка лошадей. Послов привезли в апартаменты главного церемониймейстера Абраама Вильямса, где они отдохнули. Затем они отправились на аудиенцию, причем им повсюду воздавались почести наравне с послами коронованных особ. Голландский историк этого посольства отмечает, что послы Соединенных провинций первый раз в истории удостоились чести быть встреченными лордом еще за пределами Лондона.

    ^ 1.3 Правление Людовика XIV. Дипломатия и внешняя политика

    Международная обстановка в первую половину правления Людовика XIV (с 1661 по 1683 г.) была чрезвычайно благоприятной для Франции. Вестфальский и Пиренейский мир свидетельствовали о полном унижении исконных врагов Франции — немецких и испанских Габсбургов. Реставрация Стюартов в Англии (с 1660 г.) и их реакционная политика ослабили международное значение этой страны, только что закончившей свою буржуазную революцию. Английский король Карл II, будучи в непрерывной ссоре с парламентом, искал опоры против своих подданных во вне и, можно сказать, был на жалованьи у французского короля. У Франции в Европе уже не было соперников, с которыми нужно было бы считаться; французский двор был самым блестящим в Европе; французского короля боялись все европейские государи; французский язык сделался официальным языком дипломатии и международных трактатов. Людовик XIV мог спокойно заниматься историческими изысканиями на тему, что принадлежало древним франкам и древним галлам и что должно поэтому теперь принадлежать ему. В первую половину его царствования его первым министром или, как он назывался, генеральным контролером финансов был замечательный государственный деятель Франции XVII века Кольбер. Хотя Людовик XIV и любил говорить про себя, что он сам свой первый министр, фактически дела государства находились в руках у Кольбера. Кольбер много сделал для насаждения во Франции мануфактур, всемерно оберегая интересы промышленности, торговли, и был одним из наиболее последовательных представителей политики меркантилизма. Огромные территории в Северной Америке в бассейне реки Миссисипи (Луизиана) были объявлены владениями французского короля, хотя начало французских владений в Америке было заложено еще в половине XVII века (приобретение Акадии и других колоний). От Кольбера сохранилась огромная деловая переписка: в ней имеются, между прочим, инструкции министра французским послам и представителям за границей. Эти документы свидетельствуют о том, насколько Кольбера занимали интересы французской торговли и французской буржуазии. Уже в 1661 г. в докладной записке, поданной королю, Кольбер писал: «Если к естественному могуществу Франции король сможет присоединить силу, которую дают промышленность и торговля. то величие и могущество короля возрастут до небывалых размеров». Кольбер тут же с завистью сообщал королю, что соседи-голландцы имеют до 16 тысяч кораблей, тогда как у французов их не больше тысячи, и они принуждены пользоваться голландскими судами для сношений со своими американскими владениями. Собственно замыслы Кольбера были направлены на ослабление экономической мощи голландской буржуазной республики. Он не препятствовал завоевательным планам Людовика XIV, лишь бы планы этого «преемника Карла Великого» осуществлялись в интересах французской буржуазии. Поэтому «король-солнце» на первых порах и занялся доказательством того, что древние галлы владели Бельгией. Однако ни Кольбер, ни тем более Людовик XIV недооценили способности Голландии к сопротивлению и искусства дипломатии этой республики. Боясь непосредственной близости такой сильной соседки, как Франция, Голландия сделалась в XVII веке душой всех коалиций, вызванных в обеспокоенной Европе французской агрессией. Борьба, начатая поползновением Франции захватить Бельгию, вылилась в серию «торговых войн». Эти войны между тремя самыми крупными и экономически сильными державами велись за морское и колониальное преобладание

    «Королю было двадцать лет, – говорил один из современников Амедей Рене, – а он все еще покорно подчинялся матери и Мазарини. Ничто в нем не предвещало могущественного монарха: при обсуждении государственных дел он откровенно скучал и предпочитал перекладывать на других бремя власти. Мари пробудила в Людовике XIV дремавшую гордость; она часто беседовала с ним о славе и превозносила счастливую возможность повелевать. Будь то тщеславие или расчет, но она желала, чтобы ее герой вел себя, как подобает коронованной особе». 1

    Выдающиеся министры Франции кардиналы Ришелье и Мазарини, обладавшие передовым для той эпохи политическим мышлением, явились создателями теоретических основ французского абсолютизма, заложили его фундамент и укрепили его в успешной борьбе с противниками абсолютной власти 2. Кризис в эпоху Фронды был преодолен, Вестфальский мир 1648 г. обеспечил гегемонию Франции на континенте и сделал ее гарантом европейского равновесия. Пиренейский мир 1659 г. закрепил этот успех.

    Франция с ее 18 миллионами населения (примерно в четыре раза больше населения Англии) имела достаточно людских ресурсов. Реформа армии осуществлялась военными министрами – Ле Телье и его сыном маркизом де Лувуа, сочетавшими эффективность с жестокостью. Улучшились подготовка офицеров и оснащение армии, увеличилось число комиссаров, ведавших военными поставками и службами на местах, возросла роль артиллерии, под руководством лучшего военного инженера Европы маркиза де Вобана возведение крепостей и осадных сооружений сделалось наукой. Полководцы Людовика – такие как принц де Конде, виконт де Тюренн, герцог де Люксембург и Николя Катина, – входят в плеяду наиболее прославленных военных деятелей Франции за всю её историю.

    Аппарат управления возглавляли шесть министров: канцлер, генеральный контролёр финансов и четыре государственных секретаря. Канцлер управлял судебными ведомствами, а генеральный контролёр – финансовыми делами; департаментами военно-морского флота, иностранных дел, по делам гугенотов (французских протестантов) ведали четыре секретаря. В тесном контакте с этими чиновниками работали 34 интенданта на местах, каждый из которых был наделён обширной властью в своём округе и подавал наверх сведения, с которыми сообразовывалась общая политика. При такой системе энергичный суверен располагал практически неограниченным простором для деятельности, особенно если ему помогал способный министр; у Людовика это был Жан Батист Кольбер, генеральный контролер с 1665. Сын торговца мануфактурой Кольбер получил некоторые сведения по юриспруденции и банковскому делу; первые помогали ему воплощать свои реформы в законы и кодексы, вторые же позволяли ему действовать в сфере кредита и финансов. Глубокие познания в области социальных и экономических условий Франции явились результатом его беспримерной работоспособности. Кольбер контролировал все сферы, за исключением внешней политики и армии. Он осуществлял регулирование промышленного производства, в первую очередь текстильного, причём в ряде случаев в страну привлекались иностранные капиталисты и ремесленники. В регионах, располагавших благоприятными природными условиями, например водной энергией, внедрялись новые производства. Внешняя торговля находилась под контролем многочисленных консулов и регулировалась правилами морского кодекса. На ввозимые готовые изделия устанавливались пошлины, сырьё можно было ввозить бесплатно. Кольбер возродил колониальную систему, сделав новые приобретения в Вест-Индии, и наладил более тесные связи между колониями и метрополией. Он сурово искоренял местные предрассудки и социальные привилегии, а последовательное и бескомпромиссное проведение его декретов в жизнь привело к созданию сильного морского флота и значительному увеличению богатства Франции.

    Внешняя политика

    В течение всего периода личного правления Людовика XIV ответственность за внешнюю политику Франции лежала на нем. Он единолично принимал решения по вопросам внешней политики. Это, разумеется, не исключало того, что временами тот или иной министр начинал играть большую роль в процессе принятия решений. Ни источники, ни конкретная внешняя политика не позволяют сделать вывод о существовании общей концепции, рассчитанной на долговременную реализацию, но все же во внешнеполитической деятельности короля можно различить некоторые характерные черты, некоторые основополагающие моменты. Согласно убеждению Людовика, защита государства и его территориальное расширение не только были велением государственного разума, но и являлись обязанностью, возложенной на французского короля «фундаментальным законом» монархии. К нему относилось старое положение закона о неотчуждаемости имущества короны, королевских «доменов» и отсутствии сроков давности всех претензий на них. Религиозная война, политика воссоединения и война за Испанское наследство — именно таким образом легитимировались Людовиком XIV или официальными французскими публицистами его действия. Но как бы ни старался король при проведении экспансионистской политики обосновать правомерность своего поведения, все же нельзя отрицать, что он неоднократно решался на военное вторжение без какой-либо правовой базы. Это подтверждают война против Республики Объединенных Нидерландов и — в определенной степени — война за Пфальцское наследство. В обеих этих войнах в конечном счете силовая и экспансионистская политика доминировала над рассуждениями о французских интересах безопасности. При этом нельзя упускать из виду, что король в конце своего долгого единоличного правления критически оценивал свои частые воины.

    Мазарини заблаговременно познакомил Людовика XIV со средствами и методами французской внешней политики. Поэтому не является неожиданным, что собственные действия короля в известной мере были продолжением политики Мазарини и Ришелье. которое обусловливалось общей расстановкой политических сил в Европе в 1661 г. в значительной степени являвшейся плодом деятельности обоих кардиналов.

    Для Людовика XIV из-за нерешенности вопроса об испанском наследстве центральной проблемой внешней политики была опасность создания габсбургской «универсальной монархии». Но после его женитьбы на испанской инфанте Марии-Терезии у Франции появился шанс предъявить территориальные претензии, если вообще не попытаться урегулировать вопрос об испанском наследстве в свою пользу. Во всяком случае Людовик XIV объявил войну габсбургскому господству в Европе и стремился к такой расстановке сил, которая воспрепятствовала бы этому господству, но чтобы сама Франция сохранила такой контроль.

    Для короля и его политических советников потенциальная угроза дома Габсбургов играла центральную роль. Франции необходимо было обезопасить себя от этой угрозы, несмотря на то, что дом Габсбургов, как испанская, так и австрийская ветви, после Пиренейского мира (1659), находился в состоянии обороны. При всей преемственности политики кардиналов Ришелье и Мазарини. с одной стороны, и Людовика XIV — с другой, следует все же видеть четкие различия. Они ясно проявляются в средствах и методах. Предпочитавшуюся Ришелье и Мазарини политику «мирного проникновения» сменила политика силы. Возрос и аппетит к территориальным захватам. Если приобретение Дюнкерка в 1662 г. еще можно рассматривать как продолжение «политики прохода и ворот» Ришелье и Мазарини. то применительно к деволюционной войне против Республики Объединенных Нидерландов и Реюньона об этом больше не может быть и речи. После смерти Филиппа II Испанского (17.09.1665) Людовик XIV сослался на частное право деволюции (согласно ему, дети от первого брака по смерти отца вправе наследовать причитающееся им наследство), чтобы военным путем получить все Испанские Нидерланды — или по крайней мере большую их часть — как приданое своей жены. То, что Людовик XIV имел при этом в виду все Испанские Нидерланды, подтверждает ход переговоров в 1663/64 гг. между голландским государственным деятелем де Виттом и французским посланником, на которых французская сторона отвергла как предложенное де Виттом вначале разделение Южных Нидерландов, так и его следующее предложение создать южнонидерландский «кантонат» по швейцарскому образцу. Претензии Франции на все Испанские Нидерланды сыграли центральную роль в развязывании войны против Республики Объединенных Нидерландов. Однако, по Нимвегенскому миру (1678/79 г.) эта цель была реализована лишь частично.

    Во французских, английских и американских исследованиях подчеркивается, что целью внешней политики Людовика XIV было стремление не только расширить, но и удлинить французскую границу на севере и востоке. Это должно было защитить внутренние области и столицу Париж от внешней агрессии. При реализации «пограничной политики», далеко метившей и проводившейся агрессивными методами, французская сторона имела успех. Полученные территориальные приобретения, когда речь шла в основном не о больших замкнутых областях, а часто об анклавах, требовали затем, с французской точки зрения, нового выравнивания. Уже в 1673 г. Вобан в своем известном письме Людовику XIV рекомендовал обеспечить Франции разумные и лучше защищенные границы. После Нимвегенского мира Франция проводила в жизнь эту концепцию с удвоенной силой.

    Все более агрессивную «пограничную политику» следует рассматривать в связи с уже упомянутым стремлением Людовика XIV обеспечить Франции безопасность. После 1679 г. к традиционному франко-габсбургскому противостоянию присоединилось франко-английское. Начинавшийся франко-английский антагонизм и создание антифранцузской коалиции во время войны Франции против Объединенных Нидерландов, коалиции, к которой кроме Голландии и Испании присоединился кайзер, имели своим следствием изменение методов прежней французской «пограничной политики» на востоке.

    До настоящего времени бытует мнение, что война Людовика XIV против Республики Объединенных Нидерландов, конфликт, который привел не только к образованию мощной антифранцузской коалиции, но и к первым ощутимым финансовым трудностям в самой Франции, планировался Кольбером, чтобы военными средствами сокрушить Голландию как торгового конкурента. Новейшие исследования показали, что такая точка зрения неправомерна. Изучая причины Голландской войны, американский историк Пол Соннино установил, что Кольбер из экономических и финансовых соображении не только выступал за завершение деволюцнонной войны компромиссным Аахенскнм миром (2.05.1668 г.), но и пытался избежать войны против Республики Объединенных Нидерландов, к которой стремились Людовик XIV и молодой Лувуа. Совершенно ясно, что Кольбер не стремился к войне. В 1669 — 1670 гг. когда король уже готовился к войне, и в дипломатическом и в военном плане, министр пытался удержать его от военного конфликта с Голландией. Он боролся за снижение государственных расходов и пытался убедить короля в том, что Франция и течение 12—13 лет могла бы ослабить голландского соперника при помощи экономической и торговой политики. В письме королю он критиковал обещанные английскому королю Карлу II по Доверскому договору (1.06.1670) выплаты субсидий, так как для государства нет ничего вреднее, чем экспортировать ежегодно такие большие денежные суммы. Но в конце концов в 1671 г. Кольберу пришлось примириться с решением короля и добывать средства для ведения войны.

    Известия о растущих финансовых трудностях Франции, крестьянских мятежах и дворянских заговорах 1674 г. с большим удовлетворением принимались к сведению противниками Людовика XIV. Однако высказанная Вильгельмом III Оранским в августе 1675 г. надежда, что под влиянием финансово-экономических проблем и социальных конфликтов Людовик XIV будет стремиться к скорейшему заключению мира ценой отказа от основных французских интересов, не осуществилась. Нельзя не отметить, что растущий дефицит средств у всех участников войны в конечном счете увеличивал их готовность к миру. Однако экономические трудности и социальные конфликты решительно не повлияли на внешнюю политику короля и результаты мирных переговоров.

    В Голландском войне Франция показала себя достаточно сильной в военном и экономическом отношении, чтобы в течение рада лет противостоять европейской коалиции. Противники же Франции были менее подготовлены к тяготам войны, и в антифранцузской коалиции вскоре возникли трещины, которые Франция использовала в своих интересах. Но даже Людовик XIV вынужден был признать, что и он не смог бы победоносно вести борьбу долгое время. Понимание этого, а также тот факт, что во время конгресса в Нимвегене все увеличивавшиеся противоречия в лагере противника давали ему возможность заключить выгодный для Франции в территориальном отношении мир, подтолкнули Людовика XIV к окончанию войны (1678/79). Финансово-экономические проблемы и социальные конфликты имели второстепенное значение для решения короля. Для Людовика XIV политика власти тогда была важнее экономических и социальных соображений.

    Десятилетие после Нимвегена, когда часть государственного долга была погашена, «талья» 1 вновь слегка уменьшена и дефицит в 1686-87 г. снижен до нескольких миллионов ливров, прошло под знаком уже провозглашенной захватнической и агрессивной «пограничной политики безопасности». Людовик XIV в этой политике явно руководствовался намерением каждую вновь приобретенную область по возможности обезопасить созданием защитной линии.

    К этой фазе экспансивной «пограничной политики безопасности», когда уже завоеванные в Европе позиции использовались для укрепления положения Франции как европейского гегемона, следует отнести и войну за Пфальцское наследство (1688 — 1697 гг.). Так же, как и деволюционная война (1667-68 г.), она подтверждает, что система монархического абсолютизма, создаваемая регулированием права наследования и фундаментальными законами, всегда содержит значительный потенциал внешнеполитических конфликтов. Но Людовик XIV был не готов в 1688 г. к длительной войне против европейской коалиции, в которой теперь участвовала и Англия. Перед лицом изменений в европейской расстановке сил вследствие успехов Австрийского дома в войне с турками и «славной революции» французский король превентивным ударом хотел добиться долговечного владения предоставленными ему только на 20 лет областями из пфальцского наследства, а также благоприятного для Франции разрешения конфликта из-за выбора архиепископа в курфюрстве Кёльн, который он считал твердым опорным пунктом Франции. Однако Людовик XIV недооценил решимость европейских держав к отпору и не учел, что своим поведением он провоцирует создание широкой коалиции, которая вовлекла его в девятилетнюю войну. Эта война принесла Франции большие тяготы, которые совпали по времени с усиливавшейся экономической депрессией и «демографическим кризисом старого типа». Сразу после начала войны дефицит государственного бюджета вновь увеличился и достиг в 1698 г. самой большой цифры в 138 млн. ливров. Страна была истощена, монархия оказалась практически неплатежеспособной.

    Положение усугублялось большим демографическим кризисом 1693-94 г. Он был вызван катастрофическим неурожаем 1693 г. и, как следствие этого, бешеным подъемом цен на пшеницу. «Кризис пропитания» постиг население, которое и так страдало от тяжелого налогового бремени, вызванного военными расходами, а также от последствий негативной экономической конъюнктуры. Потери населения из-за этого кризиса были огромными.

    Исключительно высокая цена долгой войны, истощение казны, упадок торговли, нищета в сельской местности, драматическое сокращение населения, оппозиционные устремления дворянства и 6yржуазии — все эти факторы свидетельствовали в пользу окончания воины. Многое говорит о том, что Людовик XIV на данном этапе своего правления уже в большей мере считался с этими факторами, чем прежде. С 1696 г. он не только прилагал усилия для заключения мира, но и впервые сделал значительные уступки на начавшихся в мае 1697 г. в Рийсвийке мирных переговорах. По мирному договору (1697) он отказывался от большой части территорий вплоть до Эльзаса и Страсбурга, уступил герцогство Лотарингское сыну Карла V Леопольду и реституировал места в Южных Нидерландах и Люксембурге за Испанией. Ко времени Рийсвийка, когда была заложена основа для создания баланса сил в Западной и Центральной Европе, Людовик XIV был вынужден учитывать в своих политических амбициях экономические нужды и социальные реалии монархии. Они в конечном счете обусловили его готовность к миру и значительным уступкам. Этот факт, по крайней мере, его сущность — осознавали и современные ему наблюдатели.

    Окончание войны не принесло широкомасштабного облегчения стране, так как мир не продлился и пяти лет. Впрочем, появились признаки улучшения финансово-экономической ситуации — удалось несколько снизить гигантский государственный долг путем политики выплат и возобновить успешную заморскую торговлю с Антильскими островами, Испанской Америкой и Китаем. Однако начало войны за Испанское наследство (1701 — 1713/14 г.) свело на нет все эти достижения.

    В новейших исследованиях аргументирование отстаивается тезис, что война за Испанское наследство, которое уже с начала 60-х г. постоянно занимало европейские правительства, стала неизбежной после смерти 6.02.1699 г. баварского кронпринца Иосифа Фердинанда, назначенного испанским королем Карлом II (166.5 — 1700) в его завещании полным наследником. Людовик XIV находился перед дилеммой, когда он вскоре после смерти Карла II 1.11.1700 г. узнал, что он назначил полным наследником Филиппа Анжуйского (1683 — 1746), второго сына дофина. Умерший также распорядился, что если Людовик XIV откажется от испанского наследства, оно должно перейти к австрийским Габсбургам. Если бы французский король, который на предшествующих переговорах по различным проектам разделения проявил значительную уступчивость и готовность к компромиссу, принимая для своего внука испанское наследство, тогда он нарушал бы свое слово, данное во втором договоре о разделе (июнь 1699/ март 1700 гг.) морским державам. Если же Людовик XIV отказался бы от принятия наследства и продолжал придерживаться второго договора о разделе, то тогда было бы распространено предложение императора Леопольда I. который наверняка согласился бы принять завещание для своего второго сына Карла. Но такая перспектива была несовместима с французскими государственными соображениями. Сюда следует добавить, что Людовик XIV не смог бы избежать войны даже при соблюдении второго договора о разделе. В этом случае военное разбирательство с Испанией и кайзером было предрешено. Поэтому понятно, что Людовик XIV после интенсивных переговоров принял завещание Карла II и 16.11.1700 г. представил Филиппа Анжуйского собравшемуся в Версале двору как «короля Испании». В последующие месяцы международное положение осложнилось из-за некоторых действий как Людовика XIV, так и кайзера и морских держав. Однако начало войны за Испанское наследство весной 1701 г. было результатом не только решения французского короля принять завещание Карла II. Как недавно установил Уильяи Рузен, война началась, так как «у многочисленных участников были противоположные интересы».

    Вскоре после начала войны вновь ухудшилось финансовое и экономическое положение во Франции. Годовой дефицит государственного бюджета увеличился с 72,9 млн. ливров до 178,7 млн. ливров в 1701 г. а в 1711 г. достиг 225 млн. ливров. Для финансирования военных расходов короне вновь пришлось прибегнуть к традиционным вынужденным мерам, на которых мы не будем останавливаться подробнее. Но все эти меры и предпринятые через короткие промежутки времени манипуляции с валютой не смогли предотвратить катастрофического финансового положения монархии. На троицу 1709 г. только прибытие флота из испанских заморских владении, нагруженного 30 млн. пиастров, спасло монархию от банкротства.

    В области экономики была та же мрачная картина, проблесками на которой были только районы в непосредственной близости от атлантических портов. В этих областях текстильные мануфактуры получали прибыль от экспорта в испанские колонии, которые были открыты для французской заморской торговли. Зимой 1709-10 г. страну постиг катастрофический голод со всеми вытекающими отсюда демографическими последствиями.

    Перед лицом финансового кризиса, волнений в стране и тяжелых поражений в битвах при Хёхштедте (1704), Турине (1706) и Уденаарде (1708) Людовик XIV был готов на очень большие уступки ради мира. После того как официальные переговоры в 1704 и 1706 гг. потерпели неудачу из-за непреодолимых разногласий партий, французский король послал в мае 1709 г. своего министра иностранных дел Кольбера де Торси с очень обширными полномочиями в Гаагу. Он объявил там о готовности принять почти все пункты сильно завышенных требований соперников. Он не только отказался от притязаний Бурбонов на испанскую корешу, Страсбург, Кель, Брсйсах, Ландау и Эльзас, он не только согласился на возврат французских владений в Испанских Нидерландах, но и объявил о готовности поддержать денежными средствами борьбу коалиции против испанского короля Филиппа V (1700 — 1746). И все же, несмотря на такие огромные уступки, переговоры провалились, потому что союзники потребовали гарантий вооруженного выступления Людовика XIV против его внука в случае сопротивления сдаче Испании и всех се союзников. Но подобную дерзость король посчитал несовместимой со своими «честью» и «славой».

    Не может быть сомнения, что союзники тогда упустили благоприятный момент. Дальнейший ход войны улучшил положение Франции, так что в мирных соглашениях в Утрехте (1713) и Раштатте (1714) были достигнуты более приемлемые условия. Но то, что Людовик XIV в войне за Испанское наследство был согласен на такие огромные уступки, совершенно определенно объясняется экономическими тяготами и катастрофическим положением в самой Франции. Именно они оказали решающее влияние на внешнюю политику короля в этот период его личного правления.

    По сравнению с резкими требованиями, которые Людовик XIV готов был принять во время переговоров 1709 г. закончившихся провалом, компромиссный мир 1713/14 г. был для Франции более благоприятным. Бурбоны продолжали владеть Испанией и колониями. Людовик XIV смог добиться, в противовес кайзеру, на восточной границе урегулирования согласно Рийсвийкскому соглашению. Однако на севере ему пришлось отказаться от части французской Фландрии и принять нидерландский «барьер». Это означало на долгий срок забыть о возможности как можно дальше отодвинуть границы королевства на север и восток от Парижа.

    ^ Глава II Войны Людовика XIV

    Людовик редко придерживался последовательной политики в течение сколько-нибудь продолжительного времени, так что его постоянные территориальные приобретения представляются крайне скудными в сравнении с затратами людской крови и материальных ресурсов. И в самом деле, абсолютная монархия во Франции не могла пережить его надолго, ибо король «выжал её до конца». Желание отомстить он испытывал по отношению к Леопольду Габсбургу – врагу, доставшемуся ему по наследству, к голландцам, в которых король видел разбогатевших выскочек-сыроделов, а также к англичанам – еретической нации, свергнувшей в ходе революции 1688 его кузена Якова II. Современников более всего впечатляла и тревожила капризность Людовика при применении тех гигантских сил, которыми он располагал. Такая установка короля была выражена в приписываемом ему апокрифическом замечании: «Государство – это я» 1 .

    ^ 2.1 Деволюционная война (1667–1668)

    Первое важное предприятие Людовика в международной сфере – захват в 1667 части испанских наследственных земель. С точки зрения Людовика, его жене Марии Терезии причитались все те территории испанских Нидерландов, на которых, согласно местному закону или обычаю, действовало правило о том, что в случае второго брака отца недвижимость переходила («деволюционировала») к детям от первого брака, которые имели преимущество перед детьми от второго брака. По обычаю этих провинций или, вернее, по обычаю Брабанта, дети от второго брака лишались наследства после отца (этот обычай известен был у некоторых юристов под именем деволюционного права). Король исп. Филипп IV (ум. 1665) оставил от первого брака только дочь Марию Терезию, состоявшую в супружестве с Людовиком XIV; от второй жены у него был сын, вступивший на престол под именем Карла II. Людовик XIV потребовал применения к Нидерландам деволюционного права, по которому владения должны были перейти к Марии Терезии. Испанские юристы доказывали, что деволюционное право было только частногражданским обычаем и не могло быть приложено к наследованию в государстве; притом, выходя замуж, Мария Терезия безусловно отказалась от прав на отцовское наследство. Франц. дипломаты отвечали, что Нидерланды — скорее приватная собственность испанских королей, чем часть их государства; что же касается отречения инфанты, то оно недействительно, потому что она не была совершеннолетней, когда выходила замуж, и ее приданое не выплачено. Французский король вскоре поддержал свои требования оружием. Прежде чем кто-либо успел возразить, что законы о разделе частной собственности никак не могут применяться к территории государств, Людовик послал Тюренна с 35-тысячной армией в испанские Нидерланды и овладел рядом важных городов (май 1667).

    В январе 1668 против этой угрозы стабильности в Европе образовался Тройственный альянс, включавший Англию, Соединенные провинции (Голландию) и Швецию. Однако несколькими неделями позже французский полководец Конде и его армия захватили Франш-Конте на восточных границах Франции. В это же время Людовик подписал с императором Леопольдом секретное соглашение о разделе между ними испанского наследства, которое должно было войти в силу после смерти Карла II.

    Имея на руках этот козырь, Людовик заключил мир в Ахене (май 1668), по которому он вернул Франш-Конте, но оставил за собой часть фламандских земель, включая Дуэ и Лилль.

    В 1667 г. Испании была объявлена война. Людовик XIV обеспечил себе нейтралитет Англии, убедил некоторых имперских князей снабдить его войсками и сумел отклонить императора от испанского союза. Не прошло трех месяцев, как значительная часть Фландрии была покорена. Такие быстрые успехи обеспокоили Голландию, которая поспешила вступить с Англией в Швецией в переговоры, окончившиеся заключением тройственного союза в Гаге (1668), предложившего воюющим сторонам свое посредничество. Между тем французские войска в глубокую зиму заняли Франшконте. Надежда вскоре наследовать Карлу II сделала, однако, Людовика XIV более податливым на предложения тройственного союза. Мир был заключен в Аахене (см.). Франция сохранила свои завоевания во Фландрии (между прочим, Лилль и Дуэ), но возвратила Франшконте (1668).

    ^ 2.2 Голландская война (1672–1678)

    Между тем Англия и Франция сблизились друг с другом на почве крайнего недовольства экономическими успехами Голландии, где обрабатывались продукты, поступавшие из французских и британских колоний. Задуманный Кольбером коммерческий договор между двумя монархиями, нацеленный против Голландской республики, провалился (1669). Тогда Людовик заключил с Карлом II Стюартом секретный Дуврский договор (май 1670), в соответствии с которым два монарха обязывались начать войну с Голландией на уничтожение. Мотивы Людовика носили в большей мере личный характер, чем соответствовали национальным интересам: он желал унизить Голландию и наладить с Карлом тесный союз (подкреплённый французскими субсидиями); последнее должно было усилить позиции католической церкви в Англии.

    Война с Голландией началась в июне 1672 г. с внезапного вторжения французских войск. Чтобы остановить нашествие врага, штатгальтер Вильгельм Оранский приказал открыть шлюзы плотин и залил всю страну водой. На сторону Голландии вскоре встали император Леопольд, протестантские немецкие князья, король Датский и король Испанский. Эта коалиция получила название Великого Союза. Военные действия велись частью в Бельгии, частью на берегах Рейна. В 1673 г. французы взяли Мастрихт, в 1674-м овладели Франш-Конте. Голландцы были разбиты в кровопролитном сражении у Сенефа. Маршал Тюренн, командовавший французской армией, разбил имперские войска в трех сражениях, заставил их отступить за Рейн и захватил весь Эльзас. В следующие годы, несмотря на поражение при Консарбрюке, успехи французов продолжались. Были взяты Конде, Валансьен, Бушен и Комбре. Вильгельм Оранский потерпел поражение под Касселем (1675--1677 гг.). В то же время французский флот одержал несколько побед над испанцами и стал господствовать на Средиземном море. Тем не менее продолжение войны оказалось очень разорительно для Франции. Дошедшее до крайней нищеты население поднимало восстания против чрезмерных налогов. В 1678--1679 гг. были подписаны мирные договоры в Нимвегене. Испания уступила Людовику Франш-Конте, Эр, Кассель, Ипр, Камбре, Бу-шень и некоторые другие города в Бельгии. Эльзас и Лотарингия остались за Францией.

    ^ 2.3 Война Аугсбургской лиги (1688–1697)

    После войны внешнеполитический курс Людовика производил впечатление более миролюбивого, однако на деле французский король поддерживал в Западной Европе постоянную напряжённость. Под предлогами, столь же сомнительными, как и «деволюционные» претензии, он захватил ряд городов, включая Кольмар и Страсбург. Регенсбургским договором (август 1684) император и правительство Испании подтвердили права на них Людовика сроком на 20 лет, что было, в сущности, попыткой умиротворения агрессора в стеснённых обстоятельствах (Австрия с трудом отразила вторжение турок, война с ними была в разгаре). Как и за Мюнхенским договором в 1938, за Регенсбургским также последовал ряд внушавших самые серьезные опасения событий: отмена Нантского эдикта (1685), вызвавшая резкое неприятие протестантских государей, и абсурдные притязания на Рейнский Пфальц. Людовик XIV стремился и в мирное время расширять свои границы к востоку так же горячо, как добивался этого в войне, и находил способы быстро присваивать себе те части территории, которые не были уступлены ему по мирному договору. В притязаниях на них он то опирался на древние феодальные обязательства, то основывал свои права на том, что будто бы требовавшиеся им области неявно зависят от тех, которые явно переданы ему статьями договора. Покупкою в одном случае, прямым насилием в другом и пуская в ход так называемые мирные способы защиты своих прав опорой на вооруженную силу, он продолжал процесс расширения своей территории между 1679 и 1682 годами. Более всего встревожил Европу, и особенно Германскую империю, захват тогда имперского города Страсбурга, 30-го сентября 1681 года; а приобретение в тот же день Казаля (Casale), в Италии, покупкою от герцога Мантуа, показало, что у Людовика были претензии и в этом направлении так же, как и на северо-восток. И тот, и другой пункты были позициями большого стратегического значения, угрожавшими, в случае войны, одна — Германии, другая — Италии.

    Возбуждение во всей Европе было весьма велико; Людовик, явно полагаясь на свою силу, во всех своих действиях создавал новых врагов и отталкивал прежних друзей.

    Восшествие на престол Якова II, сначала полное обещаний для Людовика XIV, ускорило начало враждебных действий Европы против него. Дом Стюарта, тесно связанный с королем Франции и симпатизировавший абсолютизму его правления, пользовался все еще большим влиянием своего главы для умерения политической и религиозной вражды английской нации к Франции. Яков II с политическими симпатиями к последней соединял еще пыл римско-католической ревности; это привело его к поступкам, неизбежно вызвавшим взрыв национальных чувств английского народа, окончившийся низвержением его с английского трона и призванием на последний, голосом парламента, его дочери Марии, супруги Вильгельма Оранского.

    В том самом году, когда Яков сделался королем, начала организовываться обширная дипломатическая коалиция против Франции. Движение это имело две стороны, религиозную и политическую. Протестантские государства были возмущены все возраставшими преследованиями французских протестантов, и их раздражение усиливалось по мере того, как в политике Якова Английского проявлялась все большая и большая склонность к Риму. Северные протестантские государства,— Голландия, Швеция и Бранденбург, — заключили между собою союз; они рассчитывали на поддержку императора Австрии и Германии, на Испанию и другие римско-католические государства, которые руководствовались и политическими соображениями и неприязнью к Франции. Руки императора были теперь развязаны вследствие успешного окончания борьбы с турками. 9-го июля 1686 года в Аугсбурге было подписано секретное соглашение между ним, королями Испании и Швеции и многими германскими князьями. Целью этого соглашения сначала была только оборона против Франции, но его легко было обратить и в наступательный союз, который сделался известным под именем Аугсбургской лиги; поэтому и война, последовавшая через два года после его заключения, получила название войны Аугсбургской лиги. Она шла как на суше, так и на море – во Фландрии, в северной Италии и на Рейне, а началась со второго опустошения Пфальца. Решающими битвами здесь оказались сражение на реке Бойн в Ирландии (1 июля 1690), когда Вильгельм изгнал Якова II из Ирландии, и морское сражение при Ла-Уг (29 мая 1692), в котором англичане уничтожили значительную часть французского флота. Война закончилась ничейным исходом: по Рисвикскому договору (сентябрь 1697) Людовик отказался почти от всего, что завоевал после Нимвегена, признал Вильгельма в качестве короля Англии и пообещал не поддерживать низвергнутую династию Стюартов.

    Война началась в октябре 1687 г. вторжением дофина в Пфальц, захватом Филиппсбурга, Мангейма и некоторых других городов. Многие из них, в том числе Шпейер, Вормс, Бинген и Оппен - гейм, были разрушены до основания. Эти бессмысленные опустошения вызвали волну ненависти по всей Германии. Между тем в Англии произошла революция, кончившаяся низложением Иакова II.

    Вильгельм Оранский сделался в 1688 г. английским королем и сейчас же включил своих новых подданных в Аугсбургскую Лигу. Франции пришлось вести войну против всей Европы. Людовик постарался поднять католическое восстание в Ирландии в поддержку низложенного Иакова II. Английский флот был разбит в двух сражениях: в Бэнтрийской бухте и подле мыса Бичи-Геда. Но в битве на берегах Бойоны Вильгельм нанес ирландской армии решительное поражение. К 1691 г. вся Ирландия оказалась вновь завоеванной англичанами.

    В 1692 г. французская эскадра понесла сильный урон во время сражения в Шербургской гавани, после чего англо-голландский флот стал господствовать на море. На суше война шла одновременно на берегах Мозеля, Рейна, в Альпах и восточных Пиренеях. В Нидерландах французский маршал Люксембург одержал победу подле Флеру-са, а в 1692 г. разбил Вильгельма Оранского возле Штейнкерке и на Неервинденской равнине. Другой французский маршал Катина разбил в 1690 г. армию герцога Савой-ского при Стаффарде. В следующем году он овладел Ниццей, Монме-лианом и графством Савойей. В 1692 г. герцог Савойский вторгся за Альпы, но отступил в большом беспорядке. В Испании в 1694 г. была взята Жирона, а в 1697 г. -- Барселона. Однако, сражаясь без всяких союзников с многочисленными врагами, Людовик вскоре истощил свои средства. Десять лет войны стоили ему 700 миллионов ливров.

    В 1690 г. король вынужден был отправить на монетный двор для расплавки великолепную мебель своего дворца из цельного серебра, а также столы, канделябры, табуреты, рукомойники, курильницы и даже свой трон. Собирать налоги с каждым годом становилось все труднее. В одном из донесений 1687 г. говорилось: "Повсюду значительно уменьшилось число семейств. Нищета разогнала крестьян в разные стороны; они уходили просить милостыню и потом погибали в госпиталях. Во всех сферах заметно значительное уменьшение людей и почти повсеместное

    разорение".

    Людовик стал искать мира. В 1696 г. он вернул герцогу Савойскому все

    завоеванные области. В следующем году был заключен общий Рисвикский договор, тяжелый для Франции и унизительный лично для Людовика. Он признал Вильгельма королем Англии и обещал не оказывать никакой поддержки Стюартам. Императору были возвращены все города за Рейном. Лотарингия, занятая в 1633 г. герцогом Ришелье, отошла к ее прежнему герцогу Леопольду. Испания вновь получила Люксембург и Каталонию. Таким образом, эта кровопролитная война закончилась удержанием одного Страсбурга.

    ^ 2.4 Война за Испанское наследство (1701–1714)

    Последовали пять лет тревожного мира, в которые Людовику и Вильгельму так и не удалось решить проблему испанского наследства, договорившись о его разделе. 1 ноября 1700 Карл II умер, и в соответствии с его завещанием все наследство досталось младшему из внуков Людовика герцогу Анжуйскому Филиппу (взошёл на испанский трон под именем Филиппа V). Уставшая от войн Европа была готова смириться с таким решением. В завещании оговаривалось, что короны Франции и Испании не должны воссоединяться. Людовик пренебрёг этим и издал указ, в соответствии с которым права герцога Анжуйского на французский трон оставались неприкосновенными. В то же время Людовик разместил в городах на фламандской границе французские войска. Когда 16 сентября 1701 умер Яков II, Людовик официально признал его сына, также Якова, т. н. «Старого претендента», наследником английского престола. Между тем 7 сентября по инициативе Вильгельма с целью противостояния новым угрозам со стороны Франции в Гааге был основан т. н. Большой альянс, главными участниками которого были Англия, Священная Римская империя и Голландия.

    Правительство и народ в Испании сопротивлялись всякому решению, которое нарушало целость испанских владений. Англичане и голландцы возражали против всякого посягательства Франции на Испанские Нидерланды и против захвата ею монополии торговли с Испанской Америкой, опасаясь и того и другого, как возможного результата утверждения Бурбона на испанском троне. Людовик XIV, в случае разделения империи, требовал Неаполь и Сицилию для одного из своих сыновей; эта уступка дала бы Франции положение в Средиземном море, хотя и сильное, но открытое произволу морских держав, что и побуждало Вильгельма III не противоречить осуществлению ее. Император австрийский настойчиво возражал против отнятия от его династии упомянутых Средиземноморских владений и отказывался входить в какие бы то ни было переговоры о разделении. Прежде, чем состоялось какое-либо соглашение между европейскими дипломатами, король Испании умер; но перед смертью он, по настоянию своих министров, подписал завещание, передававшее все его владения внуку Людовика XIV, тогда герцогу Анжуйскому, известному впоследствии под именем Филиппа V, Испанского. Это завещание было составлено в надежде сохранить испанские владения от раздробления, обеспечив им защиту со стороны одного из ближайших и могущественнейших государств Европы — ближайших, если исключить державы, обладавшие морем, всегда близкие к стране, порты которой открыты их кораблям.

    Людовик XIV принял завещание и, поступив так, считал уже затем долгом своей чести противодействовать всем попыткам разделения. Соединение двух королевств под короной одной династии обещало важные выгоды Франции, освобождавшейся таким образом от старого неприятеля в тылу, так много мешавшего ее усилиям распространить границы на восток. Действительно, с этого времени, с редкими перерывами, в силу фамильных связей, оба королевства действовали между собою в союзе, опасности которого для остальной Европы мешала только слабость Испании. Другие государства сразу же отнеслись враждебно к этому положению дел и ничто не могло бы предотвратить войну, кроме некоторых уступок со стороны французского короля. Государственные люди Англии и Голландии — двух держав, богатствами которых должны были обеспечиваться расходы по ведению угрожавшей войны, предлагали, чтобы итальянские государства были отданы сыну австрийского императора, а Бельгия занята упомянутыми державами, и чтобы новый король Испании не давал Франции никаких преимуществ перед другими державами в торговых сношениях с Индией.

    В сентябре того же 1701 года обе морские державы и австрийский император подписали секретный договор, излагавший главные основания угрожавшей войны, за исключением тех ее операций, которые уже начались на самом Пиренейском полуострове. Союзники предполагали: завоевать Испанские Нидерланды, чтобы поставить барьер между Францией и Соединенными Провинциями; завоевать Милан, в залог обеспечения других императорских провинций; завоевать Неаполь и Сицилию для той же цели, а также и для обеспечения навигации и торговли для подданных его британского величества и Соединенных Провинций. Морским державам договор предоставлял право завоевывать, для блага вышеупомянутых навигации и торговли, страны и города Испанских Индий; все, что они будут в состоянии захватить там, должно будет поступить в их владение. После начала войны ни один из союзников не мог заключить договора с противником без других и без принятия мер: во-первых, к воспрепятствованию королевствам Франции и Испании соединяться когда-либо под скипетром одного короля, во-вторых, к недопущению господства самой Франции над Испанскими Индиями или к воспрепятствованию отправления туда судов для прямого или непрямого участия в торговле; в-третьих — к обеспечению подданным его британского величества и Соединенных Провинций торговых привилегий, которыми они пользовались во всех испанских государствах при покойном короле.

    Как видно, в этих условиях нет и намека на какое-либо намерение помешать восшествию на престол короля династии Бурбонов, который был призван на трон испанским правительством и сначала признан Англией и Голландией; но с другой стороны, австрийский император не отказывался от тех притязаний, которые сосредоточились в его особе. Голос морских держав был главным в коалиции — как показывают условия договора, обеспечивающие их коммерческие интересы — хотя они должны были считаться и с требованиями Германии, потому что им приходилось пользоваться ее армиями для ведения войны на континенте. Как указывает французский историк:

    «В действительности это был новый договор о разделении. Вильгельм III, который руководил всем делом, заботился не о том, чтобы за счет истощения Англии и Голландии восстановить испанскую монархию нетронутою для императора, его конечная цель состояла в том, чтобы заставить нового короля, Филиппа V, ограничиться только собственно Испанией и обеспечить за Англией и Голландией одновременно и коммерческие выгоды сношений со странами, входившими в состав испанских владений, и важные морские и военные позиции против Франции» 1.

    Но, хотя война была неизбежна, страны, которые должны были вести ее, медлили. Голландия не хотела тронуться без Англии и, вопреки чувствам сильной вражды последней к Франции, фабриканты и купцы ее еще живо помнили ужасные страдания, причиненные им прошлою войною. Как раз тогда, когда чаши весов колебались, Яков II умер. Людовик, уступая чувству личной симпатии и побуждаемый ближайшими своими родственниками, формально признал сына Якова королем Англии. И английский народ, раздраженный этим актом, на который он взглянул как на угрозу и обиду, заглушил в себе все доводы разума. Палата лордов объявила, что «безопасность не может быть обеспечена, пока узурпатор Испанской монархии не будет поставлен в должные границы; и палата общин вотировала снаряжение пятидесяти тысяч солдат и тридцати пяти тысяч матросов, кроме денежных субсидий Германии и Дании за их помощь. Вильгельм III вскоре после того умер в марте 1702 года, но королева Анна продолжала его политику, которая сделалась также и политикой английского и голландского народов. 2

    Людовик XIV попытался остановить часть надвигавшейся бури образованием нейтральной лиги между германскими государствами, не вошедшими в коалицию; но император сумел ловко воспользоваться национальным германским чувством и привлек на свою сторону электора Бранденбургского, признав его королем Пруссии и создав таким образом Северо-Германскую протестантскую королевскую династию, вокруг которой естественно группировались другие протестантские государства и который в будущем обещал сделаться грозным противником Австрии. Непосредственным результатом было то, что Франция и Испания — дело которых с тех пор стало известным, как борьба двух корон — начали войну без всяких союзников, кроме Баварии. Эта война была объявлена в мае месяце: Голландией — королю Франции и Испании, а Англией — против Франции и Испании, так как Анна отказалась признать Филиппа V даже при объявлении войны, потому что он признал Якова III королем Англии; наконец, император провозгласил войну в еще более категоричной форме, объявив ее королю Франции и герцогу Анжуйскому. Так началась большая война за Испанское наследство.

    В мае 1702 королева Анна. взошедшая на английский престол вслед за Вильгельмом, объявила Людовику войну. Война за Испанское наследство заметно отличалась от тех, которые Людовик вел ранее: противостоявшие Франции силы находились под командованием двух великих полководцев – герцога Мальборо и принца Евгения Савойского, вместо прежних помпезных осад и бесцельных маршей развернулась быстрая маневренная война, преследовавшая прежде всего стратегические цели. Союзники одержали ряд громких побед в битвах при Гохштедте (Блениме, 1704), Рамийи (1706), Ауденарде (1708), Мальплаке (1709). Однако одержанная французами в Испании победа при Альмансе (1707) дала возможность Филиппу сохранить корону.

    В течение зимы 1709—1710 годов Людовик отозвал все французские войска из Испании, отказавшись таким образом от защиты дела своего внука. Но когда шансы Франции на успех уже совсем упали и когда казалось, что она должна быть вынуждена на уступки, которые низвели бы ее на степень второстепенной державы, существование коалиции, где представителем Англии был Мальборо, пошатнулось. Потеря последним расположения королевы усилила партию, враждебную войне, или, скорее, ее дальнейшему продолжению. Эта перемена случилась летом 1710 года, и стремление к миру усилилось еще тем благоприятным для отступления положением, в котором находилась тогда Англия, а также тяжестью издержек, кои предстояло ей нести в случае продолжения борьбы, в перспективе которой не предвиделось выгод, соразмерных с затратами. Более слабая союзница, Голландия, постепенно перестала участвовать условленной долей в содержании морских сил; и хотя дальновидные англичане могли смотреть с чувством удовольствия на исчезновение соперничавшей с их отечеством морской державы, но опасение непосредственного увеличения издержек ощущалось населением сильнее. Скоро начались между Францией и Англией тайные переговоры, которые получили еще новый импульс с неожиданной смертью германского императора, брата австрийского претендента на испанский трон. За неимением другого наследника мужеского пола, Карлос сделался сразу австрийским императором и скоро затем был избран и императором Германии. Англия не имела большего желания видеть две короны на голове представителя Австрийского дома, чем на голове представителя дома Бурбонов.

    Англия требовала: чтобы одно и то же лицо никогда впредь не было одновременно королем Франции и Испании; чтобы ряд укрепленных городов был уступлен ее союзникам, Голландии и Германии, как оборонительная линия против Франции, чтобы союзникам ее были возвращены французские завоевания. Для себя же она требовала: формальной уступки Гибралтара и Порт-Маона, стратегическое значение которых было указано выше; уничтожения Дюн-керкского порта, служившего гнездом для приватиров, охотившихся на английскую торговлю; уступки французских колоний: Ньюфаундленда, Гудзонова залива и Новой Шотландии (последнюю она уже занимала в то время) и наконец, торговых договоров с Францией и Испанией и монополии торговли невольниками с Испанской Америкой

    Смена кабинета в Англии в 1710 привела к удалению от власти желавших продолжения войны вигов, и в апреле 1713 тори подписали Утрехтский мирный договор.

    Перемены, явившиеся следствием этой долгой войны и санкционированные миром, можно резюмировать коротко следующим образом: 1. Дом Бурбонов был утвержден на испанском троне, и Испанская монархия сохраняла свои владения в Вест-Индии и в Америке; план Вильгельма III уничтожить ее господство там рушился в тот момент, как Англия решилась оказывать поддержку австрийскому принцу и таким образом приковала большую часть своей морской силы к Средиземному морю. — 2. Испанская монархия потеряла большую часть своих владений в Нидерландах, так как Гельдерланд перешел к новому королевству Пруссии, а Бельгия — к императору; Испанские Нидерланды сделались, таким образом, Австрийскими. — 3. Испания потеряла также главные острова в Средиземном море: Сардиния отдана была Австрии, Менорка, с ее великолепной гаванью,— Великобритании, а Сицилия — герцогу Савойскому. — 4. Наконец, Испания потеряла еще и свои итальянские владения, так как Милан и Неаполь перешли к императору. Таковы, в главных чертах, были для Испании результаты борьбы за наследство ее трона.

    Франция, оказывавшая поддержку успешному претенденту, вышла из борьбы истощенная и с значительными территориальными потерями. Она добилась утверждения короля своего собственного королевского дома на соседнем троне, но ее морская сила была истощена, ее население уменьшилось и финансовое состояние пришло в упадок

    ^ Глава III Итоги правления Людовика XIV

    В 30-е г. XVII века сильнее подчеркивались исключительные полномочия монарха в случае крайней угрозы для государства, о действительном наличии которой он в конечном счете принимал решение сам. Руководствуясь государственным благоразумием и в интересах общественного блага он имел право выходить за предписанные ему рамки власти. «Necessitas om nem Jegem frangit» 1 — так утверждал во времена Тридцатилетней войны юрист и теоретик суверенитета Карден ле Бре.

    Благодаря принятию доктрины «droit divin» 2 французская королевская власть, без сомнения, добилась значительного усиления, а суверенная государственная власть получила обоснование и подтверждение. Людовик XIV и близкие к нему поэтические теоретики и апологеты хорошо усвоили учение о «Божьей милости». Хотя принцип прямого делегирования власти от Бога королю прямо не упоминается в записках Людовика XIV, многочисленные однозначные высказывания говорят о том, что «король-солнце» полностью усвоил доктрину «божественного права». Однако отход от умеренной королевской власти подвергся критике уже в первой половине личного правления Людовика XIV. Реорганизация Королевского совета, проведенная Людовиком XIV в начале его личного правления, имела целью устранить силы, которые в прошлом (например, во времена Фронды) являлись серьезной проблемой для короны. Была сформирована основная структура Королевского совета. Представители высшего дворянства, за некоторыми исключениями, больше не участвовали в работе отделов совета по делам правления. Заседания отделов совета по делам правления проходили под руководством короля, по крайней мере и принципе. Это не касалось различных отделов совета по делам управления и юстиции, где председательствовал канцлер. Если верить герцогу Сен-Симону (1675—1755), относившемуся к критикам короля, Людовик XIV за 54 года своего правления только шесть раз не был согласен с большинством совета министров. Заседания различных секций Королевского совета проходили регулярно, в определенные дни недели. Лишь к концу правления короля замедлился ритм заседаний, что, впрочем, пошло на пользу работе короля и авторитету его министров (государственных секретарей).

    Людовик XIV способствовал доведению абсолютной власти до своего апогея: система жесткой централизации управления государством явилась примером для многих политических режимов как той эпохи, так и современного мира. Это при нем укрепилась национальная и территориальная целостность королевства, функционировал единый внутренний рынок, повысилось количество и качество французской промышленной продукции. При нем Франция господствовала в Европе, имея самую сильную и боеспособную армию на континенте. И, наконец, он способствовал созданию бессмертных творений, духовно обогативших французскую нацию и все человечество. Но все же именно в правление этого короля «старый порядок» во Франции дал трещину, абсолютизм начал клониться к упадку, и возникли первые предпосылки французской революции конца XVIII в. К концу правления Людовика XIV Франция оказалась разоренной. Государственный долг достигал 2,5 миллиарда франков, т. е. в 16 раз превышал годовой доход страны.

    Людовик XIV своими разорительными войнами, религиозными гонениями и крайне жесткой централизацией построил препятствия на пути дальнейшего динамичного развития Франции.

    Несмотря на широкий диапазон самых противоречивых оценок жизни и деятельности Людовика XIV, все их можно свести к следующему: он был великим королем, хотя и совершил немало ошибок на протяжении своего длительного правления, он возвел Францию в ранг первостепенных европейских держав

    ^ 3.1 Начало упадка международного значения Франции

    Характеризуя внутреннее положение Франции в начале XVTTI в. маршал Вобан, военный инженер и экономист, писал, что десятая часть жителей Франции нищенствует, а половина населения по бедности лишена возможности подавать милостыню нищим. Национальное богатство Франции резко уменьшилось. Доведенные до отчаяния бременем налогов и злоупотреблениями местных властей, крестьяне и плебейские массы городов непрерывно поднимали восстания, для подавления которых использовались части регулярной армии. Фенелон называл французское абсолютистское государство своего времени «испорченной машиной». Действительно, уже в конце царствования Людовика XIV появились признаки приближавшегося крушении французского абсолютизма.

    Со второй половины царствования Людовика XIV начинается новый период дипломатической истории Европы, который был ознаменован постепенным усилением международной роли Англии в ее борьбе с Францией за первенство в грабеже колоний.

    Англия, лидировавшая в торговле, науке и технике, захватила ведущие позиции в Европе главным образом потому, что новый английский класс буржуазии смог ограничить власть монарха. Во Франции же королевская администрация контролировала сферу торговли и не считалась с ее собственными интересами. Однако развитое сельское хозяйство Франции длительное время сглаживало пренебрежительное отношение короны к торговле.

    В конечном итоге дипломатия Людовика XIV. его бесконечные войны привели к ликвидации гегемонии Франции в Европе.

    ^ 3.2 Преемники Людовика XIV

    Конец жизни Людовика был омрачен потерей сына и других близких родственников.

    Начиная с 1712 года смерть уносила одного за другим потомков Людовика. Поэтому королю пришлось признать своими законными детьми двух сыновей госпожи Монтес пань, маркизы де Помпадур. Правда, никто из них так и не получил престола, пос кольку королем стал пятилетний Людовик, второй сын герцога Бургундского.

    Практически сразу же после смерти вокруг имени Людовика стали складываться многочисленные легенды. Одна из них связана с существованием "железной маски" - таинственного узника, который якобы был братом-близнецом Людовика. Другие исто рики полагают, что под этим именем был заключён настоящий отец Людовика, возможно, младший из Бурбонов, благодаря которому Анна Австрийская наконец забеременнела. Но и сегодня эта тайна не раскрыта до конца.

    Людовик XV

    В 1715 наследником французского престола стал ребенок - пятилетний правнук Людовик ХV, и в этот период страной правил самоназначенный регент, честолюбивый герцог Орлеанский. Наиболее громкий скандал эпохи регентства разразился по поводу провала Миссисипского проекта Джона Лоу (1720) - беспрецедентной спекулятивной аферы, которую поддерживал регент в попытках пополнить казну.

    Правление Людовика ХV во многих отношениях было жалкой пародией на правление его предшественника. Королевская администрация продолжала продавать права на сбор налогов, но этот механизм утратил свою действенность, поскольку вся система сбора налогов приобрела коррумпированный характер. Армия, выпестованная Лувуа и Вобаном, деморализовалась под руководством офицеров-аристократов, которые добивались назначения на военные посты только ради придворной карьеры. Тем не менее Людовик ХV уделял армии большое внимание. Французские войска сначала сражались в Испании, а затем участвовали в двух больших кампаниях против Пруссии: войне за Австрийское наследство (1740-1748) и Семилетней войне (1756-1763). В этих войнах на море Франция противостояла также Англии и потерпела поражение.

    В период правления Людовика XV (1715 — 1774 гг.) кризис абсолютизма еще более усилился. Казна была пуста, королевские доходы сокращались; долг был так велик, что правительство с трудом уплачивало проценты.

    Во второй половине XVIII в. дальнейший рост производительных сил во Франции был возможен лишь при условии глубоких радикальных преобразования. Французский абсолютизм превратился к этому времени в реакционную силу.

    Все население Франции по-прежнему подразделялось на три сословия, причем первые два — духовенство и дворянство сохраняли все свои старинные привилегии. Буржуазия, крестьянство, все жители городов составляли третье сословие. Большая часть Франции управлялась посредством громоздкого бюрократического аппарата.

    В условиях бесправия широких масс народа и административно-судебного хаоса в стране царил произвол, о чем, в частности, свидетельствовало широкое распространение упоминавшихся выше «приказов в запечатанных конвертах» («летр де каше»). Посредством «летр де каше» министры, интенданты, придворные фавориты могли по своему усмотрению заключать в тюрьму без следствия и суда нежелательных лиц.

    Армия рассматривалась наряду с церковью, судом и полицией как важнейшая опора трона. Командные должности в армии могли занимать только потомственные дворяне. Так, по военному регламенту 1781 г. лица, желавшие получить офицерский чин, обязаны были документально доказать свою принадлежность к дворянству в четырех предшествующих поколениях. Сам Людовик XV как-то смирился с упадком абсолютистской монархии, заявляя: «после нас хоть потоп». Следует сказать, что упадок королевского авторитета находил свое выражение в личности Людовика XV, который считался только со своими наслаждениями. На государство и на свою власть он смотрел, как на средство удовлетворения своих прихотей.

    Об упадке французского абсолютизма свидетельствовали и неудачи внешней политики, приходящиеся главным образом на время самостоятельного правления Людовика XV (1723—1774). Сам король, пессимистически оценивая ближайшие перспективы абсолютистской Франции ввиду безнадежного состояния финансов и нарастающего протеста народных масс, говорил: «после нас хоть потоп», и все свое время отдавал развлечениям. При нем большое влияние на государственные дела приобрели его фаворитки — сначала маркиза Помпадур, затем графиня Дюбарри. Внешняя политика Франции в это время определялась дальнейшим обострением колониальных и торговых противоречий с Англией, но была авантюристической и принесла правящим кругам большие разочарования.

    Сначала Франция втянулась в войну за Австрийское наследство (1740—1748), в которой она выступала вместе с Пруссией против англо-австрийского союза. Война принесла Фридриху II богатую провинцию Силезию, Франции же не дала ничего в Европе и ослабила ее позиции в колониях.

    Несмотря на Ахенский мир 1748 г. положивший конец этой войне, англо-французская борьба в Индии и Северной Америке фактически не прекратилась. Англичане своими каперскими действиями наносили огромные потери французскому торговому флоту. Вооруженные столкновения между французами и англичанами, возобновившиеся в 1653—1654 гг. в Канаде, в долине Огайо и в Индии, также шли успешно для англичан.

    Поэтому правительство Людовика XV пыталось решить исход борьбы с Англией не в колониях, а на территории Европы, что уже само по себе было грубым просчетом. Вступив в союз с Австрией против Пруссии, опиравшейся на помощь Англии, Людовик XV втянул свою страну в Семилетнюю войну (1756—1763), которая окончательно расстроила финансы Франции и закончилась для нее крупными потерями в колониях.

    Людовик ХVI

    Людовик XVI ( 23 августа 1754 — 21 января 1793 )— король Франции из династии Бурбонов. сын дофина Людовика Фердинанда. наследовал своему деду Людовику XV в 1774. При нём после созыва Генеральных штатов в 1789 началась Великая Французская революция. Людовик сначала принял конституцию 1791 года, отказался от абсолютизма и стал конституционным монархом, однако вскоре начал нерешительно противодействовать радикальным мерам революционеров и даже попытался бежать из страны. 21 сентября 1792 низложен, предан суду Конвента и казнён на гильотине.

    Это был человек доброго сердца, но незначительного ума и нерешительного характера. Людовик XV не любил его за отрицательное отношение к придворному образу жизни и презрение к Дюбарри и держал его вдали от государственных дел. Воспитание, данное Людовику герцогом Вогюйоном, доставило ему мало практических и теоретических знаний С самыми добрыми чувствами вступал он на престол с желанием работать на пользу народа и уничтожить существовавшие злоупотребления, но не умел смело идти вперед к сознательно намеченной цели. Он подчинялся влиянию окружающих, то теток, то братьев, то министров, то королевы ( Марии Антуанетты ), отменял принятые решения, не доводил до конца начатых реформ.

    Молва о его честности и хороших намерениях возбудила в народе самые радужные надежды. И действительно, первым действием Людовика было удаление Дюбарри и прежних министров, но сделанный им выбор первого министра оказался неудачным: Морепа, старый царедворец, неохотно пошёл по пути реформ и при первом удобном случае свернул с него в сторону.

    Отменена была феодальная повинность в 40 млн. droit de joyeux avenement, уничтожены синекуры, сокращены придворные расходы. Во главе управления поставлены были такие талантливые патриоты, как Тюрго и Мальзерб. Первый одновременно с целым рядом финансовых реформ — равномерное распределение податей, распространение поземельного налога на привилегированные сословия, выкуп феодальных повинностей, введение свободы хлебной торговли, отмена внутренних таможен, цехов, торговых монополий — предпринял преобразования во всех отраслях народной жизни, в чём ему помогал Мальзерб, уничтожая lettres de cachet, устанавливая свободу совести и т. д.

    Но дворянство, парламент и духовенство восстали против первовозвестников новых идей, крепко держась за свои права и привилегии. Тюрго пал, хотя король отозвался о нём так: «только я и Тюрго любим народ». Со свойственной ему нерешительностью Людовик хотел смягчения злоупотреблений, но не искоренения их. Когда его убедили уничтожить крепостное право в своих владениях, он, «уважая собственность», отказался распространить эту отмену на земли сеньоров, а когда Тюрго подал ему проект об отмене привилегий, он написал на полях его: «какое преступление совершили дворяне, провинциальные штаты и парламенты, чтобы уничтожать их права». После удаления Тюрго в финансах водворилась настоящая анархия. Для исправления их были последовательно призываемы Неккер. Калонн и Ломени де Бриенн, но за отсутствием определенного плана действий министры не могли достигнуть никаких определенных результатов, а делали то шаг вперед, то шаг назад, то боролись с привилегированными классами и стояли за реформы, то уступали руководящим классам и действовали в духе Людовика XIV.

    Заключение

    Во французской абсолютной монархии в XVII веке между королем и подданными больше не существовало консенсуса, основывающегося на уважении прав и привилегий социальных групп, поскольку в политике доминировал принцип государственного благоразумия, оправдывавший использование «исключительных полномочий» и вмешательство как в имущество подданных, гак и в привилегии и свободы независимых политических органов и сил. Власть от Людовика XIII до Людовика XIV больше не являлась умеренной монархией, ренессансной монархией. Это отразилось, конечно, и на политической организации Франции, которая с конца XVI века — кроме коротких перерывов — все больше характеризовались тенденциями к централизации. Но нельзя переоценивать их практическое воздействие, ибо на их пути стояли многочисленные препятствия, которые в конечном счете не смогла преодолеть и абсолютная монархия.

    Целью внешней политики Людовика XIV было стремление не только расширить, но и удлинить французскую границу на севере и востоке. Это должно было защитить внутренние области и столицу Париж от внешней агрессии.

    Хотя смерть Людовика и привела к крушению его политики, он занял совершенно особое место в истории Франции и Европы. В результате его царствования француз ская культура получила исключительное влияние на все европейские государства.

    Французский язык, искусство и литература несколько столетий являлись образцом для подражания в других странах. Поэтому время правления Людовика называют золотым веком французской культуры.

    Список литературы

    Всемирная история. Энциклопедия: в 10-ти т./Ред. И. Лурье, М. Полтавский.- М.:Госдарственное издательство политической литературы, 1956 г.

     



  • На главную